Румыния и национально-освободительные движения в странах третьего мира
Тенденции в международных отношениях после Второй мировой войны были явно ориентированы на деколонизацию и поощрение бывших колоний к обретению независимости.
02.02.2026, 12:00
Тенденции в международных отношениях после Второй мировой войны были явно ориентированы на деколонизацию и поощрение бывших колоний к обретению независимости. Так возникли национально-освободительные движения. Это было стремление создать новый, лучший и более справедливый мир. Таким образом, в начале 1960-х годов внешнеполитические интересы Румынии обратились к Африке и Азии. Отделение Румынии и других социалистических государств Европы от советского господства означало большую инициативу. Страны третьего мира становились привлекательными, и Румыния направляла дипломатов для продвижения своих интересов.
Мирча Николаеску был послом Румынии в Египте с 1961 года. В 1996 году он рассказал Центру устной истории Румынского радиовещания о том, как Румыния поощряла национально-освободительные движения, и освобождение Палестины было в её повестке дня на Ближнем Востоке.
«Отношение к палестинскому освободительному движению соответствовало общему отношению нашей страны к национально-освободительным движениям. Все африканские движения до 1963 года, по мере обретения независимости, имели свои штаб-квартиры в Каире. Во-первых, освободительные движения считались местными явлениями, и поэтому необходимость их структурирования оставалась только в рамках внутренних интересов соответствующих народов, в отношении которых мы имели международный долг координировать нашу политическую поддержку. Другими словами, независимо от их внутренней ориентации, от их внутренних противоречий – а они присутствовали почти во всех национально-освободительных движениях, включая палестинское, – мы не выходили за рамки этой позиции ни публично, ни официально, ни в том, что касается организации наших прямых отношений с этими движениями. Мы применили его и в случае с палестинским освободительным движением.»
Африка была территорией, которую румыны посещали очень редко, и становилась все более благосклонной с дипломатической точки зрения по мере того, как местное население добивалось освобождения.
«То, что мы делали в Каире в отношении конголезского движения, нужно было делать очень осторожно. Там освободительное движение не было единым, и извне предпринимались очень серьезные попытки ориентировать его и подчинить интересам великих держав. Конголезское движение было самым сильным, и так случилось, что одна из его ветвей находилась под советским руководством. Другая ветвь — под американским, третья — под китайским. Известно, что со стороны великих держав там имело место очень большое вмешательство, как и в Анголе, как и в Мозамбике, в значительной степени также в Кении, в меньшей степени в Танганьики. Мы оказывали поддержку всем этим движениям, тем, кто обращался с просьбой, в той мере, в какой могли. Но мы оказывали одинаковую поддержку всем движениям. В наше посольство, например, приходили не только представители какого-либо одного конголезского движения. Мы были единственными, к кому приходили все».
Румыния была очень четкой в отношении своего участия: местные власти сами решали, каким будет их политическое будущее. Мирча Николаеску:
«Мы были единственными, кто уезжал с мыслью, что проблема освобождения, создания государства, была их проблемой. Мы говорили им, чтобы они сами это делали, а что касается нас, то все, что мы могли сделать, это поддержать их тенденцию в международных организациях. Мы обязывались действовать там, чтобы оказать прямую, в том числе материальную, поддержку. Так произошло, например, в ООН. Но что касается дальнейших действий, то приезжать к нам в страну им не было смысла. Для нас они не были коммунистическим, капиталистическим или прокитайским движением. Для нас они были движением национального освобождения».
Сбалансированная позиция принесла Румынии преимущества, как признавался Мирча Николаеску.
«Не случайно мы имели хорошие и очень хорошие отношения в политическом, идеологическом и гуманитарном плане со всеми без исключения странами, которые освободились в ходе этого огромного процесса. Здесь, всего за шесть лет, от трёх независимых государств, которые были у Африки, когда я был направлен послом в Египет в 1961 году, а именно Египта, Либерии и Эфиопии, их количество достигло 60 независимых государств. Это было движение, которое со временем обеспечило наиболее широкий доступ к независимости некоторых народов, что было ощутимо и в ООН. У нас были очень хорошие отношения и с Конго, ориентированным на правых, я имею в виду Конго-Заир, но и с Конго-Браззавилем, ориентированным категорически на левых. У нас были очень хорошие отношения и с Кенией, ориентированной на популизм, на правые взгляды, но также и с Танганьикой и другими странами. Немногие страны смогли сохранить такой баланс. И это нам очень помогло».
Участие Румынии в поддержке национально-освободительных движений в странах третьего мира соответствовало идеям и тенденциям того периода. Очевидно, что это участие принесло ей и пользу.
