Античные представления о Понте Эвксинском

Черное море — это море, через которое Румыния выходит в большой мир, море, по которому румынские корабли и моряки добираются до любого меридиана.

Александра Феноген и Steliu Lambru, 12.10.2026, 16:18

Черное море — это море, через которое Румыния выходит в большой мир, море, по которому румынские корабли и моряки добираются до любого меридиана. Как сегодня, так и в прошлом, Черное море является частью цивилизационного ареала, описанного еще в древних трудах античных греков, которые смотрели на него как издалека, так и вблизи.

Историк, нумизмат и археолог Эмануэль Петак из Библиотеки Румынской академии изучил и истолковал представления греческих авторов о Черном море.

Мы, конечно, привыкли к термину «Черное море», но в то же время и к «Понту Эвксинскому». Но был ли он на протяжении веков только Понтом Эвксинским, или его называли как-то иначе? Его также именовали Понтом Аксенским (Pontus Axeinos), как писал Пиндар примерно в середине V века до н.э. Фактически, вся дискуссия и споры вокруг названия Черного моря связаны с этим противопоставлением между морем гостеприимным и морем негостеприимным. На самом деле, море начинает свой путь как негостеприимное, а заканчивает как гостеприимное — именно так и переводится «Понт Эвксинский».

Когда смотришь на вещи издалека, они кажутся одними, а вблизи — совершенно другими. Это естественное человеческое отношение, которое было свойственно и древним грекам. Эмануэль Петак отмечает:

Негостеприимное или гостеприимное — мы увидим, почему на протяжении веков положение дел менялось. Речь идет о фундаментальном, в конечном счете, противопоставлении между пространством транзита, между пространством обитаемым или необитаемым, между пространством цивилизованным или нецивилизованным, между пространством, скажем так, адаптированным к классическому греческому миру (интегрированным в Восточное Средиземноморье), или, наоборот, пространством, связанным с варварским миром и, прежде всего, со скифским миром. И, собственно, отсюда и проистекает все это противопоставление

Сначала был взгляд, который греки бросали на Черное море издалека. Эмануэль Петак:

Античные литературные источники, повествующие о Черном море, — это прежде всего Пиндар, а также Страбон с его географическим трудом. Это два источника, разделенные примерно пятью столетиями: Пиндар писал около 462 года до н.э., а Страбон — в первой половине I века н.э. Термины и понятия, которые они используют, одинаковы. Неслучайно Пиндар говорит об аргонавтах — опять же, мифический сюжет, примененный к мифическому пространству, каким тогда было Черное море для греков. Пиндар рассказывает об аргонавтах, которые достигли устья Понта Аксенского, то есть устья негостеприимного моря, устья темного, неприветливого пространства, куда пускаться в авантюры было не самой лучшей идеей. Но в то же время тот же Пиндар использует и термин «Эвксинский», «Эвксинское море», где, по его словам, Ахилл правил блистательным островом. Мы видим, что все на самом деле отсылает к мифологическим, архаизирующим элементам, к которым все пытаются относиться схожим образом.

Черное море было тогда для греков культурным представлением, отметил Эмануэль Петак:

Впоследствии, конечно, утвердилось понятие Понта Эвксинского, и это неслучайно. Это тоже стало результатом размышлений греков об этом пространстве и проникновения в него греческой цивилизации. Все это очень хорошо видно у Страбона, который рассказывает, как древние относились к Понтийскому морю почти как к океану, расположенному, очевидно, за Геракловыми столбами (современный Атлантический океан), куда греки не осмеливались заплывать, и потому оно было пространством неизвестным, в некотором роде темным, населенным разного рода демонами, которые топили корабли и где не стоило рисковать. Примерно таким казалось и Черное море. Следовательно, на Черное море смотрят скорее с точки зрения греческой философии и классической греческой культуры, нежели с сугубо географической точки зрения. Термин «Эвксинский», заимствованный греческим языком, происходит, и это тоже неслучайно, из иранских языков, из персидского «Axsaina», что означало «темный» и «недружелюбный».

Затем во взгляде греков на Черное море произошли изменения. Эмануэль Петак:

Мы переходим от этого негостеприимного моря, от этого темного, сурового, строгого пространства, о котором мы мало что знаем, к гостеприимному морю, о котором говорит тот же Пиндар, о котором говорит тот же Страбон и к которому мы привыкли сегодня. Страбон лучше всех объясняет эту эволюцию, отмечая, что ситуация изменилась после того, как ионийцы основали города (полисы) на западном побережье Черного моря. И снова перед нами концепция и объяснение, которые ведут нас к классической греческой философии: именно город, полис, приносит цивилизацию в пространство Черного моря. С момента основания там полисов — а мы говорим обо всех греческих городах на западном и северном побережьях Черного моря, скажем, от Ольвии и Тираса до юга, на территории современной Болгарии, — все они, по сути, несут цивилизацию. Они интегрируют пространство Черного моря в то, что до тех пор было известно лишь в границах Восточного Средиземнорья, — в греческое цивилизационное и культурное пространство.

Черное море стало частью великого пространства древнегреческой культуры и цивилизации. Однако и местное население занимало там свое историческое место.