Наказываем обидчика, но нам нет дела до жертвы
В случае 80% заявлений о жестоком обращении с детьми за 2014-2020 годы были приняты решения с засекречиванием фактов и прекращением уголовного преследования.
Luiza Moldovan, 10.05.2023, 13:59
В случае 80% заявлений о жестоком обращении с детьми за 2014-2020 годы были приняты решения с засекречиванием фактов и прекращением уголовного преследования. Это результат отчета Судебной инспекции, на который обратила внимание исполнительный председатель организации “Спасите детей Румынии” Габриела Александреску. Из 18 549 заявлений, поступивших за этот период, 80%, которые означают серьезные нарушения свободы и сексуальной неприкосновенности ребенка, были закрыты. Когда мы говорим о детях — жертвах сексуального насилия, государство больше заботится о наказании обидчика, если принимается решение возбудить уголовное преследование, и очень мало заботится о восстановлении физического и психологического состояния ребенка. Мы спросили Габриелу Александреску, что нужно делать в нашей стране, чтобы помочь ребенку — жертве сексуального насилия: “В целом, в Румынии последствия сексуального насилия над ребенком не осознаются. Известно, что в Румынии редко сообщается о сексуальных домогательствах. Число случаев жестокого обращения с детьми намного превышает число сообщений. Сексуальное насилие является крайне травмирующим опытом, выздоровление не происходит само по себе. Нужда в поддержке возрастает, заболевания, вызванные жестоким обращением, усиливаются. Ребенку нужна серьезная поддержка и немедленная помощь. Если их нет, возможны краткосрочные последствия; долгосрочные скажутся на всем развитии ребенка. С нашей точки зрения, чтобы помочь ребенку и ограничить эти последствия, необходимо ввести как предмет санитарное просвещение в школах, в том числе темы репродуктивного здоровья, полового воспитания; необходимо, чтобы дети осознавали риски и опасности, которым они могут подвергаться. Затем нужны специалисты, обученные выявлять, обсуждать и опрашивать детей, ставших жертвами сексуального насилия. Нужно, чтобы выросло доверие ребенка и его семьи к властям, поэтому важно наличие учителей, судей, психологов, мировых судей, а также полицейских, специализирующихся на опросах, анализе и рассмотрении дел о сексуальном насилии над ребенком. Очень важно иметь очень хороший тонко настроенный аппарат, который ориентируется в признаках и способах, как помочь такому ребенку. Мы открыли первую специализированную службу типа Barnahus; эту службу запустили в Исландии много лет назад; она проводит собеседования, защищает и поддерживает детей, ставших жертвами сексуального насилия так, чтобы соблюсти наилучшим образом интересы ребенка. Однако необходимо, чтобы лечение, все, что связано с этими случаями, оплачивалось государством, чтобы ребенку и семье было намного легче пользоваться услугами в таких случаях, помогать с эмоциональной точки зрения и избежать его повторной травматизации”.
Габриела Александреску из организации “Спасите детей Румынии” составила фоторобот насильника и тех отношений, в которые он вступает со своей жертвой: “В целом ребенок, для которого высок риск жестокого обращения, уязвим с эмоциональной точки зрения. Ребенок не всегда осознает, что произошло что-то неладное, поэтому он не будет об этом говорить. Возможно, у детей помладше выше риск жестокого обращения, потому что это связано с их уровнем когнитивного развития. Маленькие дети могут быть жертвами в течение многих лет, не подозревая об этом. Обычно насильники угрожают жертве, чтобы та хранила тайну. Дети могут понять, возможно, в подростковом возрасте, когда у них будет информация о сексуальной жизни, что с ними произошло что-то ненормальное. В целом они не осознают, что то, что они переживают, ненормально, ребенок не может дать четкое согласие о сексуальных отношениях, взрослому им очень легко манипулировать. Выводы из специализированной литературы, из исследований, проведенных нами здесь, в “Спасите детей Румынии” таковы, что сексуальное насилие происходит только над определенными детьми — миф. Правда в том, что сексуальное насилие не имеет ничего общего с социально-экономическим статусом, образованием или характеристиками ребенка в целом. Но, безусловно, экономические, социологические и семейные условия, такие как социальная изоляция, развод, сожительство, неприятные события в семейном климате, экономические трудности, могут стать фактором риска для детей”.
Габриэла Александреску говорит, что связь между тем, что ребенок более подвержен сексуальному насилию, если он из уязвимой социально-экономической среды, просто миф: “Насильники в значительной степени являются членами семьи детей или расширенной семьи. Это люди, которых дети знают, которым доверяют, например, соседи, друзья семьи, люди, обладающие властью по отношению к детям, например, учитель, тренер, воспитатель, члены их семей. Агрессор всегда старается скрыть насилие, и обычно это добрые, заботливые люди, они могут обмануть родителей и завоевать доверие ребенка и семьи”.
Психотерапевт Елена Мария Думитреску — об отсутствии психотерапии для детей — жертв сексуального насилия: “У психотерапии есть терапевтические методы, которые можно использовать для исцеления таких ран, влияющих на адаптационные возможности пострадавшего. Результат зависит от ряда факторов, среди которых очень важно установление доверительных отношений со значимыми в жизни ребенка людьми, которые действительно могут предложить ему безопасность и защиту. Когда эта рана очень глубока и связь с этим человеком нельзя установить, чтобы удовлетворить потребности ребенка, ребенок научится жить с этой раной, развивая навыки преодоления. Отношения родитель-ребенок, основанные на удовлетворении эмоциональных нужд ребенка, могут создать безопасную среду, в которой ребенок может открыто обсуждать со своим родителем свой повседневный опыт. Тогда родитель может наблюдать, с кем и как ребенок общается в своих взаимодействиях, и при необходимости может выявить нездоровые аспекты. К сожалению, бывают ситуации, когда по множеству причин эти соединения установить невозможно. Насильники — очень хорошие наблюдатели; заметив уязвимые места жертвы, они воспользуются ими и будут манипулировать в том направлении, как они хотят, чтобы развивались их цели”.
Каков путь к выздоровлению ребенка, подвергшегося сексуальному насилию, рассказывает психотерапевт Елена Мария Думитреску: “Помимо патологической картины сексуального насильника, есть и то, что психологически мы называем драматическим треугольником агрессора, жертвы и спасителя. Мы, люди, учим роли. Одни учат роль агрессора, отождествляя себя с ним, и таким образом становятся, в свою очередь, агрессорами с различными формами проявления. Другие, наоборот, возьмут на себя роль спасителя в сложившихся у них отношениях, желая сохранить ребенка в каждом близком им человеке. Кто-то продолжит жить в позиции жертвы в своих отношениях с другими. Говоря о жестоком обращении с детьми, чем раньше мы вмешаемся, тем больше шансы, что жертва научится новым навыкам выживания и действия, даже исцеления. По мере взросления и завершения процесса формирования личности усиливается стабилизация. В психотерапии есть техники вмешательства, чтобы пройти через терапевтический процесс жертвы, как в роли ребенка, так и в роли взрослого”.
