Альтернативы для мигрантов, оказавшихся в нелегальном положении
В период с 2021 по 2024 год в Румынии было заключено около 340 000 новых индивидуальных трудовых договоров с гражданами стран, не входящих в Европейский Союз.
Александра Феноген и Iulia Hau, 11.03.2026, 22:44
В период с 2021 по 2024 год в Румынии было заключено около 340 000 новых индивидуальных трудовых договоров с гражданами стран, не входящих в Европейский Союз. Однако в начале 2025 года в системе было зарегистрировано менее 150 000 таких работников. Мы не знаем, сколько из них покинули страну, а сколько остались нелегально и продолжают здесь работать, но трудно поверить, что речь идет о маргинальном явлении.
Однажды оказавшись в нелегальном положении в стране, мигрант не имеет много вариантов для урегулирования своей ситуации. Наиболее распространенным является наем добросовестного адвоката, имеющего опыт в данной области, и подача иска против учреждения или компании, которые подтолкнули его к нелегальному пребыванию. Стоимость (около 1500 евро, по оценкам адвокатов и специализированных организаций), очень небольшое количество профессионалов и тот факт, что процесс длится не менее года, в течение которого он не имеет права легально работать, делают этот путь для многих практически невозможным.
Анатолие Кошчуг, заместитель директора Центра сравнительных исследований миграции и преподаватель Университета «Бабеш Бойяй» в Клуж-Напоке, говорит, что миграционный режим в Румынии функционирует с помощью очень простых, почти примитивных процедур. В странах с более длительной традицией иммиграции, объясняет он, уже создан гораздо более разнообразный набор механизмов, позволяющих реагировать на ситуации, когда иностранцы оказываются в стране в нелегальном положении.
На самом деле, основной способ, который, по нашему мнению, работает в исследованиях, — это правильные двусторонние соглашения, заключенные между двумя государствами, но более того, на общем уровне, именно между учреждениями, занимающимися этим процессом. Например, между Министерством труда Шри-Ланки, Бангладеш или Непала и Министерством труда нашей страны или Генеральной инспекцией по иммиграции нашей страны. Это должны быть именно те учреждения, которые играют важную роль — это самое главное, не просто соглашение на государственном уровне, как меморандум о взаимопонимании (Memorandum of Understanding), а скорее те учреждения, которые занимаются практическими вопросами: они знают все детали, все проблемы, теоретически, которые возникают в сообществе. И это включает всевозможные процессы или процедуры, благодаря которым исключительные ситуации легче понимать и решать. То есть все, что, как мы знаем, приводит к неправомерным ситуациям, можно гораздо легче решить, если в рамках соглашений специально назначены люди, которые будут этим заниматься. К сожалению, у нас нет соглашений ни с одной из крупных стран, откуда приезжают рабочие.
На вопрос, почему задерживается подписание этих соглашений, Анатолие Кошчуг отвечает, что эта тема находится очень низко в повестке дня, вероятно, даже не входит в первые 15 приоритетов государства. С другой стороны, для стран отправления Румыния не является основным направлением: для непальцев, шриланкийцев или бенгальцев основными маршрутами эмиграции остаются страны Ближнего Востока (Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Катар, Саудовская Аравия), а также Индия, Малайзия или Сингапур.
У нас была дискуссия или идея, о которой мы говорили в прошлый раз, о «городах-убежищах», которые очень хорошо функционируют в США. Есть и в Европе несколько примеров, где они работают очень хорошо.
Когда мы говорим о таких «городах-убежищах» или районах, считающихся более безопасными для мигрантов, мы имеем в виду очень разные инициативы. В некоторых случаях речь идет о четких политических решениях, посредством которых мэрии ограничивают сотрудничество с иммиграционными властями. В других случаях это просто сообщества, где со временем создались сети поддержки и где контроль менее интрузивен. Общим для них является идея, что люди без документов пытаются организовать свою повседневную жизнь в пространстве, где риск быть задержанным на улице несколько меньше, говорит исследователь:
Речь идет еще о терпимости, которая в разных странах является институтом сама по себе. Существует институт случаев, к которым терпимо относятся, которые известны. Германия — хороший пример, Франция — хороший пример в этом смысле. А у нас этого нет. У нас есть статус терпимости для просителей убежища, при определенных условиях, для определенных случаев. Например, если они приезжают из страны, где в целом относительно спокойно, но они приезжают из определенного сообщества… Но он существует и для иммигрантов.
Анатолие Кошчуг приводит пример Испании, где, по его словам, можно получить своего рода статус «терпимого» по-разному: если вы являетесь родителем ребенка, зачисленного в испанскую систему образования, если вы пострадали от несчастного случая на производстве, за различные выдающиеся заслуги или в случаях, считающихся общественно значимыми. Здесь вступают в силу те впечатляющие истории, в которых человек без документов спасает чью-то жизнь или оказывает решающую помощь властям, и государство решает, что было бы несправедливо отправлять его обратно на родину, и предоставляет ему, именно за эти заслуги, право на законное пребывание.
Если посмотреть на страны, из которых приезжают те, кто имеет у нас статус терпимого, то можно увидеть, что это очень короткий список стран, которые принимают.
В Румынии такие механизмы практически не существуют: в 2024 году только около ста человек имели статус терпимого, согласно отчету AIDA (Asylum Information Database), то есть ничтожно мало по сравнению с количеством тех, кто теряет право на законное пребывание каждый год. Эксперт также подчеркивает негативный эффект, который возвращения, будь то принудительные или «добровольные», оказывают на мигрантов. Исследования показывают, что они, по сути, являются одними из самых уязвимых мигрантов: к ним часто относятся с подозрением или позором в сообществах, в которые они возвращаются, и у них гораздо меньше шансов начать новую жизнь. При этом многие из них затем пытаются вернуться в страны, из которых были высланы.
