Декабрь 1989-го и его влияние на румынское общество
Падение коммунизма, уже начавшееся в других странах советского блока, обошлось Румынии дорогой ценой: тысячи жертв, большинство из которых молодые люди, залатили своей кровью за то, чтобы изменить течение истории 30 лет тому назад.
Monica Chiorpec, 08.01.2020, 14:59
Революция 1989го года оставила окончательный и неизгладимый след на судьбе Румынии. Падение коммунизма, уже начавшееся в других странах советского блока, обошлось Румынии дорогой ценой: тысячи жертв, большинство из которых молодые люди, залатили своей кровью за то, чтобы изменить течение истории 30 лет тому назад. Такая революция не могла не изменить восприятие всего общества в том, что касается своего собственного становления. Тем не менее, память — субъективная субстанция, и каждый румын по своему вспоминает какой была жизнь до рокового декабря 1989го года.
Во дворце Суцу в Бухаресте состоялась встреча, посвященная влиянию личных архивов на то, как восточноевропейцы воспринимают изменения 1989 года, а также на документирование повседневной жизни того периода. У микрофона Ралука Александреску, преподаватель на факультете политических наук Бухарестского университета. «Было холодно, в магазинах были очереди… Когда я встречаю людей, которые говорят мне, что во времена Чаушеску жилось хорошо, я всегда удивляюсь, хотя, конечно, есть много способов жить. Мы дожны понять, что, для тех из нас, кто пытается сегодня воссоздать память о периоде до 1989 года, наш опыт не единственный, и его необходимо сопоставлять с опытом многих других людей. Вот почему я думаю, что одно из главных препятствий, с которыми мы сталкиваемся сегодня, — это постоянный конфликт между воспоминаниями тех или иных людей. Кто-то ностальгирует, для кого-то этот период до 1989 года является своеобразным местом поклонения, в то время как для других просто немыслимо хранить ностальгические воспоминания об эпохе Чаушеску, о коммунизме».
В румынском обществе страх был, пожалуй, самым сильным чувством в эпоху Чаушеску. Репрессивный аппарат, в лице политической полиции Секуритате, стал невидимым, и все-таки вездесущим врагом, а готовность публично высказывать свои политические убеждения расценивалась большинством как безрассудство. Объясняет Ралука Александреску: «В этом шизоидном существовании, в котором воспитывались многие из нас, мы хорошо знали, что то, о чем говорят дома, не следует повторять за его предалми, ни перед кем. Для моего поколения, для тех, кто родился сразу после меня, и особенно для тех, кто жил до нас, это остаётся большой проблемой, потому что мы живем, мы сформированы, возможно, сами не осознавая этого, и мы функционируем в состоянии бинарности с самими собой, но и с публичным пространством, с определением публичного пространства и со всем тем, что означает участие в публичном пространстве. Я хочу сказать, что эта двойственность поведения, усвоенная в эпоху коммунизма, продолжает влиять на нас, даже когда мы этого не осознаем».
Момент Революции изменил сознание румын и оставил свой след на жизни выживших. Дорогу к демократии открыло уничтожение страха. Румыны получали одно из самых важных прав: право на свободу слова. Ралука Александреску. «Опыт 1989 года был для меня весьма непосредственным. Я помню, что 21 декабря мы с братьями собрались в город за рождественскими покупками. Любой, кто помнит, что это могло означать в то время, знает, что это был просто предлог, чтобы немного выйти из дома. Мы оказались с моим братом и сестрой на Университетской площади, где люди уже начали выкрикивать лозунги. У меня сохранилось очень сильное воспоминание о том, что в 14 лет я пыталась кричать «Долой коммунизм!» и «Долой Чаушеску!», там, перед гостиницей Интерконтиненталь, но мои голосовые связки просто не издавали никаких звуков, как будто они окаменели. Прошло несколько минут, на протяжении которых голосовые связки отказывались делать то, что мозг велел им. Но когда мне удалось крикнуть моим внутренним голосом, это был момент, который я всегда буду помнить, как мою маленькую внутреннюю революцию».
Встреча, посвященная памяти о Революции и ее влиянию на современное румынское общество, была организована по случаю выставки американского фотографа Эдварда Серотты, который в те декабрьские дни документировал уличные события в Бухаресте, как он делал это и в Болгарии, Венгрии, Чехословакии, Польше и Германской Демократической Республике. Объясняет Адриан Чофлынкэ, директор Центра изучения истории евреев в Румынии и член Национального совета по изучению архивов Секуритате. «Эдвард Серотта имел больше свободы передвижения, чем, например, Энн Эпплбаум, которая прибыла в Румынию в 1989 году вместе с журналистом Би-би-си, где ее встретили в аэропорту сотрудники службы безопасности с огромными рациями, как в дурацком фильме. Эти гэбисты хотели запугать, не позволить им встретится с диссидентами и увидеть некоторые важные места, связанные с антикоммунистическим инакомыслием. По сути, двум иностранным журналистам мало что удалось сделать, за ними повсюду следили сотрудники службы безопасности. В случае с Эдвардом Сероттой сотрудники госбезопасности попали в ловушку. Они думали, что у него те жу цели, и сразу видно, как они начинают нервничать, когда они обнаруживают, что Серотта, скорее, интересуется еврейскими общинами в Румынии, памятью о Холокосте. Он был под влиянием разных мемуаров о межвоенной Румынии».
«1989-ый — год, когда Европа вновь обрела себя» — так называется выставка в Музее Бухареста, созданная в сотрудничестве с Австрийским культурным форумом. Она рассказывает не столько о падении коммунизма, сколько о восстановлении коллективного сознания идеи свободы. Румынское общество все еще находится в постоянной реконфигурации на уровне восприятия, менталитета и способности обращаться к памяти.
