Румыно-северокорейские отношения
У социалистической Румынии и Северной Кореи были, начиная с 1970-х и до 1989 года, хорошие отношения.
Steliu Lambru, 06.03.2023, 22:33
У социалистической Румынии и Северной Кореи были, начиная с 1970-х и до 1989 года, хорошие отношения. Для развития этих отношений между двумя далекими странами есть два объяснения. Во-первых, это совпадение мнений и личностная схожесть двух коммунистических лидеров, Николае Чаушеску и Ким Ир Сена, а во-вторых, экономические интересы обоих стран. Румыния нуждалась в расширении экономических связей за пределами Европы, а Северная Корея искала близость с европейской страной.
Полковник Эмил Бургеля был назначен военным атташе в Пхеньяне в 1970 году и провел там несколько лет. В интервью 2000 года Центру устной истории Румынского общества радиовещания он рассказал, каков был уровень экономического обмена между Румынией и Северной Кореей, прежде чем он ушел c этого поста. Румыния экспортировала в азиатскую страну в основном грузовики «Бучеджь», произведенные на заводах «Steagul Roşu» — «Красное знамя» в Брашове, запасные части и информацию об эксплуатации. Северная Корея была готова получать любые технологии и хотела создать национальную промышленность. Бургеля вспоминал о достижениях корейцев в примитивных условиях, а также их недобросовестную деловую практику.
«Они делали специальные стали для тяжёлого вооружения в невероятных условиях; как они могли производить такое, когда у нас всегда просили экспертизу с Запада, с инвестициями, с большими деньгами. Вторым вопросом был вопрос о мобилизации корейцев, которые находились теперь между четырьмя великими жерновами, четырьмя “империями”: Российской, Китайской, Японской и Американской. Они получали от нас токарные автоматы, сделанные в Араде и Брашове. И мы видели, как они снимали этикетки с токарных станков на румынском языке «Сделано в…», клеили другие на корейском, отправляли их в Южную Корею и говорили, что они произведены ими. И мы им ничего не говорили. Они пытались мобилизовать свои силы, созидать. У них там было много цементных производственных линий, сделанных нами».
Интерес северокорейцев во многом был связан с армией и военной техникой, а экономика была подчинена доктрине милитаризации: «Их интересовало всё, они также посещали наши судоверфи в Мангалии. Их очень интересовала авиация, танки, артиллерия. Они построили свою береговую артиллерию, от которой у нас волосы вставали дыбом. С берега ничего не было видно, где её разместили. Их могли обстрелять и атомной бомбой, ничего не повредили бы, такая у них была система. Мы, румыны, в какой-то момент были на шаг впереди их. У нас были традиции в производстве военной техники на заводах в Решице, с этой грозной 75-миллиметровой противотанковой пушкой до установки Бунджеску. На авиазаводе в Брашове мы начали производить вертолеты, пусковые установки типа «Катюша», у нас был контракт с СССР. Поэтому они приезжали к нам очень часто, и каждый раз, когда они попадали к Чаушеску, мы говорили ему, что им нужно и определенное оружие. И Чаушеску его давал. А мы их водили к себе, на наши оружейные производства, и все офицеры, которые были в делегации, доставали из кармана линейку, доставали свои тетради. Они приехали и изучили Дом Армии, они изучили Дом Армии в Брашове, и когда они начали строить у себя что-то подобное, мы послали к ним специалистов».
Оснащение армии сопровождалось, конечно, и военным обучением, которое проводилось с самых юных лет: «У них была серьёзная воинская служба, с вооружением, которое у них проводилось под лозунгом «Один против 100», потому что они воображали, что их соседи гораздо более многочисленные, и хотели научить каждого корейца сражаться как можно эффективнее. В этой стране сильно развивали боевые искусства, обучение было очень жёстким, и для фронта, и с практикой обращения с оружием, начиная с пионеров. Во Дворце пионеров в Пхеньяне, кстати и в других дворцах в провинции, были специальные залы, где разбирали пехотное оружие, ручной пулемет, пулемет, гранатомёт».
Высокий уровень румынско-северокорейского взаимного доверия приносил пользу обеим сторонам. Таким образом, Румыния имела привилегированный доступ к корейскому сырью. Эмил Бургеля: «Мы не экспортировали им технологии просто так, бесплатно. Нам нужен был их антрацит, это была самая богатая антрацитом страна. Мы брали у них много сырья: табак, антрацит, рыбу, и Чаушеску не был таким уж щедрым, не имея определенной цели, кроме политических целей. Оттуда мы также брали железную руду, в которой мы нуждались. Наши заводы были диверсифицированы, и нам даже приходилось завозить железную руду из других мест, так что дело касалось не только военной сферы».
Двусторонние отношения сильно ослабли после падения диктаторского режима Николае Чаушеску, перейдя на более разумный уровень в соответствии с новыми реалиями. Находившись в определённый историческом период в одной идеологической лодке коммунистического режима, Румыния и Северная Корея разделились в 1989 году, когда первая пошла по пути либеральной демократии, а вторая осталась на пути жёсткого коммунизма.
