Чехословакия глазами румына
Несмотря на то, что румыны, чехи и словаки относительно близки географически, они имеют довольно короткую официальную историю.
28.04.2025, 20:06
Несмотря на то, что румыны, чехи и словаки относительно близки географически, они имеют довольно короткую официальную историю. Но у них более длительная история взаимного восприятия. После 1918 года Румыния и Чехословакия сблизились, и за сравнительно короткий период времени между ними установились прочные теплые отношения.
В 1949 году Николае Фотино был назначен первым секретарем в румынском посольстве в Праге, то есть должностным лицом номер два, сразу после посла. До этого он был там в качестве студента, участвовавшего в большом Всемирном студенческом конгрессе 1945 года. Дипломат Фотино в 1995 году вспоминал в интервью Центру устной истории Румынского радиовещания, что ему хотелось узнать, как проходят будни обычного чехословака.
«Думаю, что моё первое приглашение в Прагу, чтобы познакомиться с чешской жизнью, было в школу мясников. Я был в этой школе, где видел, с момента поступления животного, всё, что с ним происходило: до тех пор, пока мясо прибывало в магазин, пока её разделывали, взвешивали, упаковывали, передавали покупателю, и в то же время я был свидетелем всех дискуссий, которые могут быть между продавцом и клиентом. Как ему советовали, что он может купить, что лучше купить, и, признаюсь, я был поражён, увидев все эти манеры и внимание, которое было уделено гильдиям и их образу поведения в целом».
Восприятие иностранцами места жительства формируется, когда они находятся среди местных жителей или пользуются их самыми обычными товарами. Николае Фотино обнаружил в Чехословакии качественные потребительские товары, ставшие известными за рубежом.
«Второе, что меня поразило, — это Пражская ярмарка, которая была очень знаменита. Там я понял, что Чехословакия, в частности Чешская Республика, — это огромная экономическая сила, хотя и маленькое государство. Помимо завода «Шкода», который был огромным и производил все, начиная от танков, оружия, тяжелых грузовиков и заканчивая автомобилями, на которых мы все тогда ездили, я увидел огромную легкую промышленность, очень диверсифицированную. Здесь производились ткани и одежда на американский, азиатский и русский вкусы. Я знал, что в Бухаресте есть универмаг Cehoslovaca, куда ходили, если хотели хорошо одеться. Но там, когда я увидел огромное разнообразие, я подумал, что это просто великолепно. Я увидел обувь и фабрику «Бата», одну из крупнейших обувных фабрик в мире. Когда я побывал на фабрике «Бата», я не мог поверить, что столько продукции производится для Латинской Америки. Была и пищевая промышленность: пльзеньское пиво, пражская ветчина, которую знал весь мир, шоколад, да всё, что угодно. Был знаменитый фарфор и богемский хрусталь- исключительные вещи».
Но поскольку ничто не вечно, восприятия не остаются прежними. Годы драматических перемен 1945-1948 годов сильно затронули чехословацкое общество и Николае Фотино переживал их так же остро, как и страна, в которой он проживал.
«В то же время мы пережили ужасную атмосферу в Чехословакии, когда все это рушилось. Когда в 1948 году пришло коммунистическое правительство, ситуация изменилась по требованию Советов. Чехословакия должна была стать силой в тяжелой промышленности, в оружейной отрасли. А потом всё переключились на тяжелую промышленность, которая должна была работать на Советский Союз, на социалистический лагерь в целом. И я испытал это на себе, будучи гостем в маленьком городке в Чехии под названием Наход, где, скажем так, три или четыре тысячи жителей работали на ткацкой фабрике. Это была старая фабрика, в центре города стоял замок, в замке жил один дворянин, которому принадлежала фабрика, и все там работали. А в конце моего визита на ткацкую фабрику я помню, как работница что-то упаковывала для моей жены и со слезами на глазах говорила мне: «Мы закрываемся, мы закрываем фабрику! И куда мы пойдём? Ведь это то, что мы умеем делать. Будем ли мы делать танки?»
Маленькие государства всегда оказывались между двумя империями, а румынская — между тремя: Османской, Российской и Австро-Венгерской. Чехословацкая нация оказалась между Германской и Российской империями, и она считала, что симпатии к русским защитят её от унижений, которым она подвергалась со стороны немцев. Николае Фотино.
«Я жил этой их драмой, которая происходила в атмосфере, благоприятной для русских, и должен вам сказать, что тогда атмосфера по отношению к русским была очень хорошей. Они любили русских. Я думаю, что это та страна, где симпатии к Советскому Союзу были очень высоки и очень сильны. Это потому, что русские сыграли довольно большую роль в победе в войне против Германии. Их ненависть к немцам была ужасной. Когда я ещё учился там, мне, как участнику организации конгресса, сказали: «Если вы знаете немецкий, лучше не выступайте. Здесь ты можешь говорить с нами по-немецки, но на улице не говори по-немецки. Смотрите, вчера некоторых людей, которые говорили по-немецки, выкинули из трамвая». Была страшная ненависть к немцам, был большой энтузиазм по отношению к русским».
Восприятие румыном чехословацкого общества на границе двух временных миров, до и после 1945 года, субъективно, как и любое восприятие. Оно имеет большоё значение как для прошлого, так и для настоящего.
