Портрет активиста в Румынии

Алина Думитриу начала заниматься активизмом в 16 лет и с тех пор знала, что будет этим заниматься всю жизнь. Сегодня, в 46 лет, она является гражданским влиятельным лицом и руководит НПО Sens Pozitiv.

Iulia Hau, 11.02.2026, 15:57

Алина Думитриу начала заниматься активизмом в 16 лет и с тех пор знала, что будет этим заниматься всю жизнь. Сегодня, в 46 лет, она является гражданским влиятельным лицом и руководит НПО Sens Pozitiv.

Каждый раз, когда вы разговариваете с Алиной Думитриу, ее ум занят чем-то. От насилия над животными, жертвами сексуального насилия, расширения парков в районах Бухареста, доступности лечения ВИЧ в аптеках до ситуаций, касающихся экономических мигрантов, Алина, кажется, ни на день не отключается.

«Хорошо, с детства я помню, что видела по телевизору детей с темной кожей из Африки, которых Чаушеску время от времени показывал нам, чтобы мы, вероятно, увидели, что в других странах хуже, чем у нас, и, ну, я прожила 46 лет, через два месяца будет 47, я прожила 10 лет при коммунизме и да, я видела по телевизору детей с рахитом, худых, и когда мои родители спрашивали меня, кем я хочу стать, когда вырасту, я отвечала, что хочу помогать темнокожим детям, которых я видела по телевизору, понимаете? И это осталось со мной, и я действительно хотела поехать туда в качестве волонтера».

В настоящее время Алина говорит, что в Румынии уже есть серьезные проблемы, которыми она занимается, и это не позволяет ей уехать на длительный срок.

В 16 лет Алина Думитриу присоединилась к коллеге своей матери, которая, помимо работы в частном банке, координировала деятельность неправительственной организации. Так она стала волонтером и занималась с девочками, которых считала сиротами. Вскоре она поняла, что у них были родители, но те решили оставить их на попечение государства.

Далее ее пригласили преподавать искусство в неформальной школе для подростков, инфицированных ВИЧ.

«В 1992 году или, во всяком случае, в тот период, эта тема была настолько табуированной: сколько детей и в каком возрасте, что одни говорили так, другие говорили иначе. В общем, в коммунистические времена, да, с той когортой ВИЧ-инфицированных младенцев, 14000 младенцев, уникальным в мире эпидемиологическим инцидентом. И я сразу сказала, что хочу этим заниматься. Кроме того, я училась в художественном лицее и увлекалась психологией, психотерапией, много читала — то есть, когда другие дети читали художественную литературу, я читала Юнга, читала Фрейда, это было мое увлечение. Мне очень нравилась концепция терапии через искусство, и я начала читать об этом еще больше и пыталась убедить их, чтобы это были не только уроки рисования и живописи».

Так она начала вести личные беседы с подростками, которые были жертвами эпидемиологической катастрофы, и поняла, что разница между тем, что они переживали, и тем, что они думали, что переживают, была очень велика. Во-первых, говорит Алина, все считали, что у них СПИД и что они умрут.

«И когда я начала читать о вирусе, я поняла, что они на самом деле не были в стадии СПИДа, а в стадии ВИЧ, и что они были практически здоровы, они были просто носителями вируса. Через несколько лет изменилось и отношение к ВИЧ в академической литературе. То, что было у людей, с чем они жили, было хроническим или поддающимся лечению в долгосрочной перспективе заболеванием, а не болезнью. Но они были инфицированы в 80-е годы в больницах, нозокомиальным путем. Кроме того, у них не было лечения. Я понимаю, что около 4000 из них умерли. Дело в том, что эта цифра является табу, никто не хочет говорить о том, как государство поступило с их детьми».

Алина Думитриу рассказывает, что доктор Кэтэлин Апостолеску был для нее реальной поддержкой на протяжении 20 лет, которые она работает с пациентами, принадлежащими к уязвимым группам и употребляющими психоактивные вещества. Она говорит, что именно он 21 год назад поддержал ее в создании ассоциации Sens Pozitiv, которая помогает людям, инфицированным ВИЧ, и группам, подверженным высокому риску заражения вирусом.

Помимо эффективной работы в рамках НПО, Алина Думитриу является гражданской активисткой и инфлюенсеркой, используя свою платформу в Instagram, на которую подписано более 14 тысяч человек.

«В первую очередь я делаю много призывов к действию. Я прошу их реагировать, отправлять жалобы. И они действительно это делают. Я им очень благодарна. Был случай, когда один парень угрожал мне местью порно на моей стене. Но я проконсультировалась с юристом, и это действительно было преступлением; в конце концов, полиция сказала, что нет. Но в полицию было отправлено 200 жалоб. Это сообщество, то есть приходят люди, которые действительно хотят что-то сделать. И их беспокоит то, что происходит в этой стране, и да, они хотят быть частью перемен, быть теми переменами, которые так необходимы этой стране — принимать активное участие».

Алина считает, что инфлюенсеры несут большую ответственность перед людьми, которые их следят. Она рассказывает, что недавно перепечатала новость из румынской прессы, которая оказалась фейковой. Сразу после этого она опубликовала другой пост, в котором объявила и признала это, но говорит, что не многие создатели контента поступают так.

На вопрос, насколько сложно быть полноценным активистом в Румынии, Алина предупреждает, что люди в этой сфере часто страдают от психологических расстройств, она сама живет с диагностированным вторичным посттравматическим стрессом, который не излечивается, а только контролируется с помощью лекарств. Люди, склонные к этому заболеванию, — это те, кто работает в детской онкологии или с потребителями запрещенных веществ — в обоих случаях уровень смертности очень высок. Тем не менее, со временем она научилась очень хорошо управлять своими эмоциями и, если бы могла вернуть время назад, ничего бы не изменила.