История кожаных ремней
Ремесла находятся на грани исчезновения, и именно поэтому опыт ремесленников обрастает историями. Так произошло и с Петру Кинчей, уроженцем деревни в горном районе Баната, который вот уже более 60 лет с той же страстью работает над ремнями и другими кожаными изделиями ручной работы по образцу тех, что он видел в детстве.
Антон Брайнер, 20.05.2025, 10:41
Ремесла находятся на грани исчезновения, и именно поэтому опыт ремесленников обрастает историями. Так произошло и с Петру Кинчей, уроженцем деревни в горном районе Баната, который вот уже более 60 лет с той же страстью работает над ремнями и другими кожаными изделиями ручной работы по образцу тех, что он видел в детстве.
У микрофона Петру Кинча: «Я унаследовал это ремесло от своего деда по материнской линии. Мой дед был крестьянином, но работал на сталелитейном заводе в прокатных цехах. Там тоже были ремни, их выбрасывали, но они были еще хороши. И мой дед подумал: раз их всё равно выбрасывают, то что я могу с ними сделать? И он начал делать упряжь для лошадей. Из обрезков выброшенных ремней, потому что технология в то время была старой немецкой. И мой дед по вечерам пытался привлечь меня к этой работе, потому что он хотел, чтобы его внук унаследовал его страсть, ведь это было настоящей страстью, это не было его работой. Он был крестьянином и рабочим в прокатном цехе, а по вечерам работал с ремнями. Он нанимался к людям в деревню на поденную работу. И он говорил мне: «Внук, приди и посмотри, как я это делаю, и твой дед вознаградит тебя». «Как ты меня вознаградишь?», — спрашивал я, а он отвечал, — «я дам тебе лей, чтобы ты купил себе сладостнй. Это было потрясающе!».
Хотя отец хотел взять его с собой на завод, ребенку там не понравилось, потому что он видел отца в грязной спецодежде. Поэтому после окончания 10-го класса он уехал из Решицы в профессиональное училище в Яссы. Через три месяца он вернулся в Решицу, чтобы работать в кожевенной мастерской, которой руководил человек, также работавший на металлургическом комбинате, где в то время готовили мастеров, о чем мы узнали от Петру Кинча: «Так я начал свою профессию. Я проработал в кооперативе около двух лет, у меня был контракт, мой отец должен был подписать пятилетний контракт, но когда я уходил в армию, я думал о комбинате, потому что зарплата была втрое выше, чем в кооперативе. В кооперативе было хорошо, там была свобода, можно было уйти пораньше с работы, но зарплата была не слишком хорошей. Когда я женился перед армией, мне понадобились деньги. Мои коллеги, которые работали в заводском цеху, постоянно подавали мне сигналы: «Тут один уезжает в Германию, другой уходит на пенсию — приходите, кто хочет из сапожников, из кожевников? На металлургическом заводе делали и ремонтировали приводные ремни. И после армии я пошел».
Мы также узнали, что вначале на фабрике работали только немцы и венгры, и только потом румыны освоили ремесло. Петру Кинча рассказал нам, что в 1987 году на фабрике работало 14 кожевников, но архивы свидетельствуют о том, что после войны их было 40.
Но поскольку меняющиеся времена требуют способности приспосабливаться, Петру Кинча открыл мастерскую: «В 2000 году я понял, что на фабрике больше не ьудут нужны кожевники, и я открыл небольшую мастерскую, начал собирать инструменты, делать свои собственные. Все инструменты были сделаны на фабрике, потому что больше было негде. А в 2001 году я открыл свою собственную компанию. В этой мастерской я работал по 10 часов. И я жалею только об одном: мне некому ее оставить, потому что у меня нет детей, и никто не хочет приходить и учиться ремеслу».
Наш собеседник добавил, что научился делать простую кожаную обувь «опанаки» и все остальное, что люди заказывали, признавая, что работа в собственной мастерской занимала больше времени, чем работа в комбинате, требуя адаптации и творческого подхода: «Необходимо иметь немного творческих способностей, как и художнику, как и скульптору. Если меня просили сделать опанаки, я делал опанаки, если они просили сделать им кожаные пояса «кимиры», я делал им кимиры. Эти профессии, которые находятся на грани исчезновения, будут востребованы в какой-то момент, но работать в них будет некому, потому что мы не обучаем молодых людей. Сегодня молодые люди больше сидят в Интернете, больше работают с технологиями. Я делаю из брючных ремней кимир — широкий пояс, который раньше использовали пастухи, вкладывали в него свои деньги, или старики использовали его для работы в поле, спинные ремни для спортсменов или для тех, у кого есть проблемы. Не зря у наших старцев был ремень. Чего я только не делаю! Ножны для ножей, кошельки, ошейники, фартуки. Кожа толстая, а не тонкая, как у обыкновенных кожевников».
Несмотря на то, что когда-то работа с кожей была жизненно важным ремеслом в румынских деревнях, где крестьянам требовалось прочное снаряжение для работы и животных, сегодня продукция Петру Кинча ценится как предметы народного искусства, выставляемые на ярмарках, фестивалях, а иногда и в частных коллекциях. Каждое изделие уникально, украшено традиционными мотивами и стежками, которые рассказывают истории региона Банат. Для жителей Караш-Северина Петру Кинча — не просто ремесленник, он — символ преемственности, живой свидетель исчезающего мира, а его мастерская становится местом живого наследия.
