Суд над над Николае и Еленой Чаушеску
Один из самых значимых моментов румынской революции декабря 1989 года произошел 25 декабря, в Рождество.
05.01.2026, 22:19
Один из самых значимых моментов румынской революции декабря 1989 года произошел 25 декабря, в Рождество. Тогда состоялся суд, вынесение смертного приговора и казнь коммунистического лидера Николае Чаушеску и его жены, виновных в смерти более 1100 человек 16, 17, 21 и с 22 декабря по 25 декабря. Этот спорный процесс должен был стать моментом возрождения новой эры, возрождения общества, травмированного на протяжении 45 лет злоупотреблениями и лишениями всех видов.
Но процесс над четой Чаушеску, как его назвали впоследствии потомки, приобрёл значение, о котором румыны сегодня вспоминают с отвращением. Спешка, с которой судили и казнили супругов Чаушеску, а также последующие события в посткоммунистической политике привели к тому, что процесс стал противоположностью того, чем он должен был быть: он стал предметом ностальгии вместо чувства облегчения и буйным воспоминанием о начале новой румынской демократии вместо светлого воспоминания.
Историк и политолог Иоан Станомир из Бухарестского университета считает, что ход и последствия процесса над четой Чаушеску 25 декабря 1989 года были ничем иным, как продолжением юридической практики коммунистического режима и отражением коллективного сознания периода, который как раз подходил к концу.
«Это было сведение счетов, напоминавшее, с одной стороны, ленинско-сталинские процессы, а с другой – то, как в странах Африки к югу от Сахары казнят свергнутых диктаторов. Это не имело ничего общего ни с идеей законности, ни с идеей столкновения с прошлым. Этот фальшивый процесс, этот маскарад, сумел отодвинуть на второй план идею очной ставки с прошлым и принятия ответственности за прошлое. Николае Чаушеску сыграл роль козла отпущения, если использовать классическую терминологию политики, и как козел отпущения позволил остальной части нации оправдаться, возложив всю вину на Николае Чаушеску. Этот процесс вызвал несколько деликатных проблем. Во-первых, юридическая квалификация вины Николая Чаушеску была фантастической. Во-вторых, не имеет смысла судить его с точки зрения требований правового государства, потому что в том процессе были объединены первая инстанция, апелляция и кассация в одном суде. Это был революционный трибунал, так можно его охарактеризовать. Революционный трибунал, который напоминает мне тройки, которые организовывала ЧК во время красного террора».
Многие мнения после 25 декабря 1989 года утверждают, что в случае с Николае Чаушеску должен был быть организован настоящий процесс. У Иоана Станомира спросили, можно ли было в революционных условиях того времени организовать справедливый процесс, отличный от того, который состоялся.
«Могла ли румынская нация выглядеть иначе в 1989 году? Могло ли румынское государство выглядеть иначе в 1989 году, иначе чем сборище разбойников, которые уничтожают друг друга? Если бы оно выглядело иначе, румынский коммунизм был бы иным. Процесс над Чаушеску — это последнее дело режима Чаушеску. Он сумел превратить государство в сборище убийц и соучастников, и эти убийцы и соучастники ликвидировали своего начальника. Николае Чаушеску несет ответственность не за геноцид в терминологии международного права, а за организацию и координацию незаконного и преступного режима, если использовать терминологию, официально принятую румынским государством. В таком случае, что бы сделала порядочная страна с Николае Чаушеску? Она бы предоставила ему то, что он отказал другим в качестве коммуниста: справедливый суд, по итогам которого он, вероятно, был бы приговорен к пожизненному заключению или к смертной казни. Я не ставлю под сомнение обоснованность наказания, а то, как к нему пришли. Другими словами, Николае Чаушеску в любом случае был бы приговорен порядочным судом к очень длительному лишению свободы».
Процесс над четой Чаушеску должен был стать моментом, когда румыны должны были посмотреть в глаза власти, которая унижала и издевалась над ними в течение 45 лет. Это должен был быть момент истины и расплаты за кошмарный период. Но так не случилось. Иоан Станомир.
«Это акт, посредством которого мы не можем отделиться от коммунизма. Именно эта казнь доказывает глубокую преемственность между коммунистическим режимом и режимом Илиеску. Ион Илиеску олицетворяет попытки румын отделиться, не отделившись. Типичная для посткоммунистических обществ попытка сохранить невинность, которой у них уже нет. Все, кто прошел через коммунизм, больше не являются невинными. Будь то жертвы, палачи или те, кто оказался в серой массе «под властью времени». Тоталитарные режимы крадут невинность людей. И это, по-моему, главный способ понять очень сложное отношение народов Восточной Европы и народов Советского Союза к коммунизму. Коммунизм – это рубашка Несса, из греческой мифологии, которая прилипает к тебе, и когда ты хочешь её снять, она обжигает тебя».
25 декабря 1989 года — это день, когда встречаются ностальгия, разочарования от несбывшихся надежд и чувство неумолимости судьбы. Призрак Чаушеску и сейчас бродит по Румынии, напоминая о недостойном, но типичном для того времени процессе.
