Сталинизм и изучение истории в Румынии

При сталинизме наука, как и другие сферы жизни людей, подчинялась идеологии. Больше всего пострадали общественные науки, в том числе история.

24.11.2025, 14:48

При сталинизме наука, как и другие сферы жизни людей, подчинялась идеологии. Больше всего пострадали общественные науки, в том числе история. История переписывалась и подвергалась цензуре на всех уровнях, что было самой мягкой формой репрессий. Самой жесткой формой была физическая – тюремное заключение, где оказались выдающиеся румынские историки, работавшие до 1945 года.

Историк Ион Агригороае был студентом университета в Яссах в разгар сталинского режима. В 1995 году он рассказал Центру устной истории румынского радиовещания, какую атмосферу он обнаружил в университете, когда стал студентом.

«В 1954 году я окончил лицей -интернат имени Костаке Негруцци в Яссах. Это произошло в те годы, когда влияние культа личности Сталина было сильным. Однако хочу сказать, что лицей-интернат предоставил нам важную базу для успешного поступления в высшие учебные заведения. В 1954 году, вскоре после смерти Сталина, культ личности был ещё очень силён. Также была проведена реорганизация факультетов. В год моего поступления философский факультет объединился с историческим, и факультет стал называться филолого-историческим, с румынским отделением, историческим отделением, отделением румынской истории и отделением русского языка. Отделения иностранных языков – французского, английского и немецкого – были упразднены.»

Несмотря на все перипетии, преподаватели пытались передать честные знания новым поколениям, чья профессиональная карьера уже была отмечена политизацией.

«Я хотел бы сказать, что у меня были преподаватели, которые в полной мере оправдали своё звание преподавателей, историков. У меня были преподаватели, которые научили нас и многому, в том числе учили нас, как учиться. Очень немногие люди сейчас знают, что в те годы нельзя было изучать творчество Николае Йорги или Василе Пырвана, не говоря уже о Георге Брэтиану. Я бы отметил, что мы были неоднородны по уровню подготовки. Некоторые пришли с лучшей подготовкой, другие — с более слабой. Между студентами были большие различия с этой точки зрения, тем более что у некоторых были не совсем легальные дипломы. И тогда, и еще несколько лет после этого, акцент делался на досье, то есть на социальное происхождение родителей, и на то, были ли мы членами Союза рабочей молодежи. Очень немногие из нас могли быть членами коммунистической партии, Румынской рабочей партии, как она тогда называлась, и потом я понял, что эти немногие, как бы их ни было мало, имели в некотором роде гарантированные места для поступления на факультеты социальных наук».

Советские советники в сфере образования были теми, кто сделал так, что новая история преподавалась в соответствии с идеологией. Ион Агригороае.

«В Яссах было советское консульство, там был советский культурный советник, который имел право или обязанность контролировать преподавание социальных наук. Лекции должны были быть записаны, и по его просьбе он мог их просматривать, контролировать, высказывать своё мнение о содержании этих дисциплин. Очень известен случай с покойным преподавателем Константином Чиходарю. Он указал на необходимость вмешательства румынской армии в 1877 году по просьбе русских командиров на юге Дуная, которые продвинулись слишком далеко и не прикрыли тыл фронта. И тогда великий князь Николай попросил принца Кароля немедленно вступить в действие. Существует известная телеграмма, касающаяся этого вопроса. Преподаватель Чиходарю показал, что некоторые командиры русской армии не проявили себя компетентными в руководстве операциями к югу от Дуная и интересовались не только военными действиями. Что ж, это очень огорчило советское консульство в Яссах, в том смысле, что это было очернением русской армии. Преподователь Чиходарю подчеркнул, что эта информация содержится в трудах советской историографии. На что ему ответили, что то, что там имели право говорить, то есть советская историография, здесь не имели права говорить. После чего он был понижен в звании с доцента до лектора и был даже на грани исключения из системы высшего образования».

Переписывание румынского прошлого распространилось и на памятники общественного значения. Ион Агригороайе:

«Я был свидетелем сноса памятника Титу Майорэску перед университетом. Думаю, я был учеником, не могу сказать, был ли это 1953 или 1954 год. Там стояли статуи Михаила Когэлничану и Михая Эминеску, а потом были внесены некоторые изменения. Рядом со статуей Когэлничану стояла статуя Майорэску. Её просто сняли с помощью веревки, и после этого я много лет проходил мимо и обходил след, оставленный на асфальте упавшей статуей. Я узнал позже, что она была расплавлена, когда её хотели вернуть на место. Без сомнения это были, травмы».

История во время сталинизма является примером искажения профессии и истины.

Никто не должен проходить через то, что прошли румыны и другие народы, которым были навязаны политические стандарты вместо профессиональных.