Ален Годон Бельгия
Ален Годон приехал из Бельгии, хотя родился в Марокко.
11.11.2025, 06:40
Ален Годон приехал из Бельгии, хотя родился в Марокко. Он вырос в многодетной семье, где было шестеро детей, и с 16 лет был вынужден работать. Ален учился в Бельгии, работал в нескольких компаниях, а в конце 90-х годов приехал в Румынию. Он основал две компании и в настоящее время работает в одной из них, которая занимается наймом и отправкой румынских рабочих во Францию. Годон женат, имеет трёх дочерей, две из которых родились здесь, в Бухаресте. Одна из них осталась жить здесь, в Румынии. Ален Годон рассказывает нам, как начался этот долгий и важный для него этап – жизнь в Румынии.
«На самом деле, я основал свою компанию в Румынии, но компании, которыми я управлял, и компания, в которой я сейчас работаю, мне не принадлежали. По контракту я был администратором, открывал фабрики, нанимал людей, но был своего рода субподрядчиком. Как я оказался в Румынии? Много лет назад, в другой жизни, мне предложили работу в Марокко. У меня был знакомый, который производил уличную одежду в Марокко, в Танжере, и ему нужен был человек, который мог бы контролировать качество производства. Мне было интересно, потому что смена работы была чем-то экзотическим. Я ездил туда три раза, каждый раз на несколько недель; качество было не таким, как хотелось бы. Во-вторых, идея заключалась в том, чтобы я поселился там и открыл фабрику для этого бельгийского заказчика. Но я не представлял себя живущим там. Культурные различия были огромны, к тому же Танжер в то время был очень бедным. Для меня было очень странно, когда вечером, начиная с 7-8 часов, на улицах не было ни одной женщины, только мужчины, и разница была очень большая. И поэтому я отказался. Я сказал «нет», и через шесть месяцев этот господин вернулся с предложением и спросил меня: «Что ты думаешь о Румынии?». И я ответил: «Послушайте, раз я наполовину еврей, давайте поступим как евреи — если я не вижу товар, я ничего не куплю». Итак, впервые я приехал в Румынию 30 сентября 1998 года, в Бухарест, чтобы посетить несколько текстильных заводов APACA, и с самого начала мне понравилось. Здесь было совсем по-другому, другой уровень образования. Культура была намного ближе к нам, но, тем не менее, для меня она была очень чуждой. Я почти ничего не знал о Румынии или истории реальной Румынии, кроме того, что видел по телевизору. Честно говоря, я не знал почти ничего. Заводы, которые я видел, даже если они были далеки от того, каким был, например, завод моего босса в Бельгии, который был простой, тем не менее, качество было намного выше, и я сказал себе с первого дня: да. Я пробыл четыре дня, сразу же начал искать однокомнатную квартиру и 18 ноября 1998 года приехал в Румынию, чтобы остаться».
И вот, прошло уже почти 30 лет. Как сейчас складывается жизнь Алена Годона?
«Это совсем другая жизнь. Я заставил себя выучить румынский язык. Я попросил всех говорить со мной только на румынском языке, исправлять меня и так далее. Я пытался и продолжаю пытаться, то есть читаю, говорю, узнаю о Румынии, об истории Румынии, о том, что произошло во время революции 1989 года, но не только тогда, революция — это только один момент в истории Румынии. Нужно понимать всё остальное, все, что происходило до этого и в этом регионе, чтобы понять, почему мы оказались там, где мы сейчас».
Где мы сейчас, по мнению Алена Годона?
«Все развивалось феноменально и очень быстро. Переход был чрезвычайно резким. Не забываем, что до коммунизма Румыния была практически аграрной страной. 80% населения жило в деревнях, а 20% — в крупных городах. Когда я приехал в Румынию, там уже было 18 ресторанов McDonald’s, если я правильно помню. Я был шокирован. За это время Румыния действительно сильно изменилась. Здесь есть некоторые вещи, которые в гораздо меньшей степени присутствуют, скажем, в Бельгии или Франции.
Например, я был здесь в Румынии четыре дня и уже видел три Hummer, но для гражданских лиц, супер-крутые, которые стоят не знаю сколько. В Бельгии, с момента появления Hummer, за три года я видел только один. На самом деле, здесь есть люди, которые покупают машину, которая стоит как дом. Никто не задавался вопросом, как им это удалось, но так оно и есть. С другой стороны, Румыния движется вперед благодаря Европейскому Союзу, на самом деле. И благодаря всем компаниям, которые постепенно пришли в Румынию, потому что это был новый рынок, который открывался. Все благодаря частному сектору. Это тоже ненормально. Наша инфраструктура развивается медленно, гораздо медленнее, чем предполагалось. Я бы сказал, что это Румыния с двумя скоростями, в некотором смысле, но для меня самая медленная скорость–это политическая. Шаг за шагом мы движемся вперед, но это очень, очень трудно. Я бы сказал, что значительная часть людей также остаётся совершенно необразованной с политической точки зрения и крайне легко манипулируется грубыми посланиями, скажем так, будь то от крайне правых или от других, это совершенно одинаково. Я думаю, что в Румынии ещё многое предстоит сделать, потому что румынский народ — это народ с природным интеллектом. Общаясь с людьми из сельской местности, я могу сказать, что в целом в сельской местности много здравого смысла. Я люблю румынский народ, потому что для меня он очень теплый и гостеприимный, несмотря на все его недостатки. Знаете, когда я жил в Бельгии, я всё равно был критичен по отношению к политике. Это абсолютно нормально, и это также долг гражданина – быть бдительным и бороться за лучшее общество».
