Корнелиу Копосу и долг свободы
Наряду с королем Михаем Первым, Корнелиу Копосу внес фундаментальный вклад в возрождение демократического духа в Румынии после 1989 года.
Steliu Lambru, 09.06.2014, 19:31
Наряду с королем Михаем Первым, Корнелиу Копосу внес фундаментальный вклад в возрождение демократического духа в Румынии после 1989 года. Румынское обязано перед ним за тот образец поведения, которым он был, за его веру в обязанность борьбы за свободу, справедливость и честь, за честность и преданность с которыми он прошел вместе со своими товарищами по испытаниям через румынский ГУЛАГ. Его друзья называли его «Старшим».
Корнелиу Копосу родился 20 мая 1914 года в уезде Сэлаж, на северо-западе Румынии, в семье греко-католического священника. Он избрал для себя карьеру адвоката и защитил докторскую диссертацию в области юридических наук в Университете города Клуж. Он был приближенным председателя Национал-Цэрэнистской Христианско-демократической Партии, Юлиу Маниу, занимая должность его личного секретаря. 14 июля 1947 года Копосу был арестован, вместе со всем руководством партии, в на основе фальсифицированных обвинений, сфабрикованных коммунистическим правительством. Он был приговорен к пожизненным каторжным работам и освобожден в 1964 году, после 17 лет заключения, 9 из которых он провел в режиме полной изоляции в тюрьме Рымнику Сэрат.
Корнелиу Копосу пережил пытки режима уничтожения, которым коммунистическая система подвергла румынскую демократию после 1945 года. Когда, в 1993 году, журналист Лучия Хоссу-Лонгин спросила его, избрал ли бы он иной жизненный путь, имея возможность повернуть время вспять, Корнелиу Копосу ответил отрицательно. «Нет. Я заглянул себе в душу, я пересмотрел все страдания, все невзгоды, которые я пережил во время тюремного заключения, в период лишения свободы, в годы преследований, которые последовали после выхода из тюрьмы, и я пришел к выводу, что у меня не было выбора. Я бы не колеблясь выбрал ту же судьбу. Наверно, наши судьбы написаны заранее. Я не фаталист, но мне кажется, что если бы передо мной открылись альтернативы, я бы выбрал то же прошлое, которое я уже прожил, и я бы повторил его не дрогнув».
Встреча с людьми подобного рода является привилегией. Максимальным экзистенциальным опытом для Корнелиу Копосу стало тюремное заключение в Рымнику Сэрат. «Тюрьма в Рымнику Сэрат имела 34 камер — по 16 на первом и втором этаже, разделенные проволочной сеткой. Существовали также 2 боковые камеры и 4 штрафные камеры в подвале. Каждая камера была размером 3 метра на 2. Они были расположены в сотовой структуре, одна около другой, а на трехметровой высоте было расположено недосягаемое оконце, размером 45 на 30 сантиметров, закрытое ставнями снаружи, через которое не проникал внешний свет. В камере постоянно горела 15-ваттовая лампочка, свет которой создавал ощущение, что ты находишься в склепе. Отопления не было, тюрьма была построена в начале века, около 1900го года, и имела толстые стены. Она была окружена двумя рядами очень высоких 5-6-метровых стен, между которым находился простреливаемая полоса. На второй стене были башни, в которых находились вооруженные солдаты, которые охраняли тюрьму».
Тоталитарный режим не видел в людях живых существ с именем и фамилией а номера. В 1993 году, Корнелиу Копосу вспоминал о своей жизни и о жизни других заключенных в тюрьме. «У каждого заключенного был номер, который соответствовал номеру камеры. Ни у кого не было имени, наши имена ныли неизвестны. Нас определяли по номеру камеры, которую мы занимали. Так как все мы были в одиночных камерах, не было никакой возможности разговаривать, и долгое время контакты с остальными заключенными осуществлялись с помощью языка Морзе, постукиванием в стену, пока эта система не была раскрыта и жестоко наказана. После этого, общение осуществлялось через кашель Морзе, который был утомителен, изнурителен, особенно в том ужасном физическом состоянии, в котором мы все были. Я занимал камеру номер 1, а в камере номер 32 находился Ион Михалаке, с которым мы могли какое-то время общаться сигналами Морзе, пока 4-5 лет спустя, у него не ослаб слух, и он перестал реагировать на стук в стену».
После 1989 года, Корнелиу Копосу был человеком, который яснее всего сказал, что Румыния должна возродиться. И для этого она нуждалась в человеческой личности, которая могла вернуть ей доверие в собственные силы. Для Корнелиу Копосу этой личностью был король Михай Первый. «Моя про-династическая позиция основана на непоколебимом убеждении, что в сегодняшней Румынии нет ни одного человека, который мог бы объединить симпатии и доверие большинства населения, кроме короля Михая. Такого человека нет. И, так как спектр наших политических сил не может выдвинуть такого человека, который пользовался бы доверием большинства населения и гарантировал бы внутреннюю стабильность и внешний престиж, мы прибегаем к королю, который в 1944 году поставил на первое место родину, который имел четкую антикоммунистическую позицию, и который проявил необходимые престиж и мудрость, чтобы стать непредвзятым арбитром румынской политики. Причины этого про-монархического выбора чисто прагматические, не имеющие ничего общего с сентиментализмом или романтизмом. Если бы в Румынии существовала бы личность, способная объединить доверие и симпатии большинства румынского народа, может быть и не было бы потребности в этой реставрации. Мы просто не можем создавать первоклассных деятелей подобно тому, как мы достаем птенцов из-под наседки. Если бы мы поставили перед собой подобную цель, нам понадобилось для этого еще 30-40 лет».
В 2014 году, вся Европа отмечает столетие Первой Мировой Войны. Румыния, однако, отпраздновала также столетие Корнелиу Копосу, человека, без которого ей было бы намного труднее вновь обрести свой путь в истории.
